50

Собачья история с толерантностью

Моя история - о 2-х конкретных случая проявлении такой формы беззакония, как недоступность судебной защиты для простых граждан - проблемы в России широко распространенной, судя по рангу озвучившего ее политика. За мягкой формулировкой массового бесправия скрываются, в частности, ситуации с развалом уголовных дел усилиями правоохранительных органов, что является внешними проявлениями одной из самых опасных форм коррупции.

У меня были основания запомнить слова и политика, и, последовавший за ними совет действующего президента защищать свои права в суде. В 2005 году на трамвайной остановке меня сбил автомобиль. 8 сломанных костей, ЧМТ, несколько месяцев в гипсе. Контакта с дознавателем с трудом добился, но не суда из-за «судебной ошибки».

Как издержки еще и толерантности можно рассматривать похожие события, произошедшие в прошлом году. Я потерял все, что имел – остатки здоровья и единственное имущество и опору в старости – своего шпица. Попытался защитить свои права. Более года потратил на безуспешную борьбу с «правоохранительными» органами, включая 8 месяцев на суды, за право иметь право (следуя рекомендации президента!) в суде защитить право на жизнь. В противодействии моему праву и закону все три звена правоохранительной системы проявили удивительную сплоченность

В настоящее время мои соседи по многоквартирному дому в центре Петербурга семья с восточным менталитетом, и, соответственно, неадекватным в условиях Петербурга поведением, и тесными, как показало развитие событий, связями в прокуратуре. Молодая женщина, ее мать, ее 15-летний сын и ротвейлер. Менталитет проявлялся, в частности, в игнорировании протестов соседей, при выгуливании необученного ротвейлера в густо населенном дворе с нарушением правил - без поводка и намордника. Первый раз ротвейлер набросился на мою жену в феврале прошлого года, когда она несла на руках миниатюрного шпица. Пострадал в основном шпиц. Последовал скандал. Шпиц выжил. Через полгода, в августе, воспитанный, как я доказывал в суде, в атмосфере ненависти к нам с женой, кавказский подросток, мстя - святое дело - за свою обиженную мать, натравил ротвейлера на этот раз уже на меня из засады, когда я еще только собирался вывести шпица на улицу. В момент открытия двери, на моих глазах, ротвейлер внутри парадной разорвал шпица, а мне откусил палец. Шпиц после операции умер через неделю. Произошедшее, особенно убийство преданного защитника, нанесло мне, полуслепому, безоружному и больному старику тяжкий вред здоровью и привело к прямой угрозе жизни – к больнице с предынсультным состоянием и далее - к необходимости пожизненной противоинсультной терапии. Но тема письма - «правосудие».

По преступному приказу сверху, свидетелем поступления которого я оказался, полиция отказалась от расследования. Хотя обращение в СМИ и заставило их завести дело, за последующие 15 месяцев (!), даже после трех судебных инстанций, мне не удалось получить из полиции документ с указанием того, что и где произошло и с каким результатом, то есть того, что нужно для обращения в суд с конкретными претензиями. Нам с женой даже написать свои показания не дали. В полученном через месяц, и, как позднее выяснилось, уже отклоненном прокуратурой постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела, сообщалось только о времени и об откушенном пальце, но ни слова о тяжком вреде здоровью, очень большом для пенсионера материальном ущербе и, главное, где это произошло. Причина моего обращения в том, что ведущая роль в развале дела принадлежит прокуратуре, в чем суды ее поддержали, а полиция, к которой у меня минимальные претензии, явилась исполнителем. Все инстанции настаивали на отсутствии у хулигана умысла, опираясь на то, что прошедшие 15 месяцев дознаватель, несомненно по приказу, упорно скрывает доказательства признаков хулиганства – наличия умысла у хулигана и серьезные последствия инцидента. Особые усилия направлены на сокрытие места инцидента – внутри чужой парадной, куда без умысла хозяина ротвейлер на поводке попасть бы не мог. Мне с большим трудом, но все-же удалось подать жалобу в прокуратуру на постановление, в которой я требовал указания места и проведения экспертиз ущерба моему здоровью и аномального поведения собаки – огромная самка разорвала миниатюрного самца без провокации с его стороны, что невозможно без команды хозяина. Позднее своей жалобы я в своем деле не обнаружил и, соответственно, и прокурорского реагирования.

Чтобы добиться исправления постановления, я нанял адвоката, который безуспешно добивался этого полгода, так как в полученном мною втором постановлении текст был практически тот же. Только сообщалось о появлении ошейника у ротвейлера. С адвокатом пришлось расстаться. Эти полгода, находясь в полном неведении о том, что происходит, сам я активно добивался помощи в самых разных инстанциях, в том числе высших, но тоже без ответов. В это время умирает прокурор района, что , по-видимому было поставлено мне в вину.

Только после обращения в суд, когда я смог впервые заглянуть в свое дело я увидел, что за это время полицией было составлено не два, а четыре постановления по сути с одним и тем же, нелепым по смыслу текстом, которые никто не читал, а прокуратура, также не читая, одним и тем же - под копирку - текстом отклоняла и направляла «на дополнительную доработку» в нарушение закона без указаний, что доработать и к какому сроку. В постановлениях присутствовал один и тот же фрагмент в лживых показаниях хулигана, сообщавший, что не только шпица, но и ротвейлера выводил я. И при этом одновременно! «…Дронов В.Н. возвращался с прогулки со своей собакой Ротвейлером по кличке (Ванесса) (так в тексте), которую Рашидов выгуливал …» Только кассационную инстанцию мне удалось заставить обратить на это внимание, но она назвала это безупречное доказательство полугодовой волокиты «технической ошибкой», хотя каждое постановление должны были прочитать не менее четырех человек, а, значит, двенадцать подписей подтверждали, что постановления никто читать не собирался! Из перечисленного в этом же судебном решении, что делалось в ходе «доработок», следует, что кроме никем не прочитанных текстов, ничего. Единственное, третье по счету, постановление, из которого были исключены лживые показания хулигана, прокуратура признала незаконным.

Необычное развитие событий, естественно, сопровождалось нарушением многих статей Уголовно-процессуального кодекса и всех мыслимых процессуальных сроков. Копий документов, предусмотренных законом, я не получал и долгое время, имея на руках только копию первого, отклоненного прокуратурой, постановления, законных возможностей реагировать на беззаконие не имел. На это я попытался обратить внимание судов, когда туда обратился. Впечатление самое тяжелое - скорее шоковое откровение. Отсюда выходишь другим человеком, осознав и роковую роль навязываемых нам, простым гражданам, наивных представлений о том, что такое на самом деле суд, и цену советам обращаться сюда за истиной. Это в почти 80 лет можно себя утешить тем, что жить осталось немного, а ведь многим еще жить и жить. Больно за страну.

Краткая суть спора в условиях, когда скрывается что и где произошло: я утверждал, эти сведения необходимы, суд - что у хулигана не было умысла, при том, что сам хулиган, обвиняя меня фактически во лжи, называл себя жертвой. Поэтому все свелись к вопросу о точном месте инцидента как о доказательстве наличия умысла. Откровенно враждебное отношением к себе я испытал и во время заседаний, и от текстов судебных документов, в которых три судебные инстанции, занявшие 8 месяцев вместо 5 суток по закону (ст. 125.3 УПК РФ), твердо и единодушно поддержали названную мною преступной деятельность полиции и прокуратуры по развалу уголовно дела. В частности, по поводу моих требований соблюдения законов (конкретно ст. 73 УПК) «…суд … полагает, что доводы апелляционной жалобы заявителя, в том числе об отсутствии сведений о месте обнаружения фаланги его пальца, о смерти его собаки, об ухудшении (!, В.Д.) состояния его здоровья и другие, являются несостоятельными…». Суды не отрицали, а просто не посчитали серьезными все перечисленные мною нарушения нескольких законов (ст. ст. 42.2.2, 73.1.1, 73.1.4, 73.2, 144.4, 145.2, 148.4, 148.6 УПК РФ, не говоря уже о правилах С-Петербурга содержания опасных животных) – они, по мнению судов, соответствуют «нормам». На мои доводы о том, что кровавый контакт собак на поводках на открытом месте, как лживо утверждает хулиган, требует совместного желания их хозяев, а потому невозможен, суды не отреагировали, как и не стали хоть как-то обосновывать свое мнение об отсутствии умысла у хулигана, отрицающего свое участие в нападении из засады. Не суд, а банальный произвол! Но как собака на поводке оказалась в чужой парадной? При этом моя попытка заставить дознавателя на суде признаться, где ими был подобран откушенный ротвейлером палец, была решительно пресечена. Оправдана и описанная выше преступная волокита.

Сражение за развал уголовного дела, ведущееся больше года уже на дальних подступах к правосудию – только за право иметь право обратиться в суд за защитой своих прав, создает исчерпывающее представление и о реальных правах человека, и о реальности высоких стандартов морали и нравственности в нашем правосудии.

Передо мной газета с заголовком: «Россияне не очень верят в честность судей» и рядом – подтверждающая статистика. Можно ли с этим мириться и удивительно ли, что кого-то беспросветное бессилие перед беззаконием толкает на крайности.

5
0
Комментариев: 0
Только зарегистрированные пользователи могут комментировать посты.

Самое читаемое

Подписаться на главные новости недели